Радуга Летней Ночи
Этот мир – эти горы, долины, моря –
Как волшебный фонарь. Словно лампа – заря.
Жизнь твоя – на стекле нанесённый рисунок,
Неподвижно застывший внутри фонаря.
(Омар Хайям)
Наступило лето.
Жизнь тепло и нежно пахла свежескошенной травой и спелой шелковицей.
Искрящийся воздух пронизывали порывы счастья, и любовь наполняла сердца с первой нотой соловьиной арии.
Однако мы начнём наш рассказ со дня, в котором была зима.
Зима без снега – это не зима, а проклятие какое-то! Мрак, слякоть, гололёд и не снежинки. В самый раз заразиться депрессией.
– Скоро буду! Только машину в гараж поставлю! – злой от холода и неудачного дня мужчина средних лет бегом добрался от таксофона до автомобиля со светящимся значком такси, и захлопнул, уже было, дверь, как в замёршее стекло постучали. Он немного опустил его.
– Эй, братишка, не подкинешь? Домой смерть, как хочется, нам пешком жуть как далеко, а на машине пять минут. Сколько скажешь, заплачу! – поспешил добавить потенциальный пассажир, и водитель поморщился, но передумал, это был последний шанс домой хоть какую-то копейку принести, в школе зарплату уже четвёртый месяц не дают, и ещё столько же не заплатят.
Водитель кивнул, и в машину затолкалось трое: двое мужчин и одна девушка. Вся компания не внушала доверия, но ему выбирать не приходится.
– Куда едем? – водитель посмотрел в зеркало заднего вида и по спине пробежал холодок.
– Езжай прямо, а там покажем – машина стартовала.
– Куда дальше? – поинтересовался водитель, когда они почти достигли предела города.
– Прямо – коротко скомандовал, тот, что ближе.
– Э нет, ребята так дело не пойдёт, мы так до Херсона доберёмся…
– Ладно, вон у того столба остановишь.
Водитель так и сделал.
– С вас 15 гривен
– Как скажешь, дорогой – сказал тот, что сзади, и девушка выбралась из машины, встряхнув чёрными, как и у её спутников, волосами.
Водитель недолго ждал платы. Как только девица хлопнула дверцей на лицо водителя набросили какую-то вонючую тряпку и нанесли удар по голове. Он отключился.
– Долго вы там! Я замёрзла!
– Готово! – вышел один – Садись
Она хотела, было, но, завидев, бесчувственное тело на заднем сидении, стала возмущаться
– Уберите его! Я не сяду рядом!
– Нельзя его здесь бросать, он может очнуться, или его подберут, нужно замести следы
– Либо в багажник, либо сам сиди с ним! – рявкнула девица, и он выругался непонятно
– Я сяду! Иди на переднее — дверца захлопнулась и он продолжил – Когда доедем до реки, не забудь выключить фары – сидящий за рулём кивнул
-Не в первый раз.
Так и сделали. Остановившись достаточно далеко от ближайшего села, и достаточно близко к болотистой реке, наполовину заросшей камышом, они, без света ориентируясь на блеск и холод, потащили бессознательного водителя к его запланированному последнему пристанищу.
– Ты обработай салон, сгреби все личные вещи, которые нельзя продать и привяжи к чему-нибудь тяжелому, чтобы не всплыли…
– Что ты её учишь, не маленькая! – шикнул другой
Двое поволокли тело дальше, а женщина стала шарить по салону. Когда она подбежала со свёртком в руках, неподвижное тело водителя уже погружалось в тёмную бездну
– Готово? – поинтересовалась девица и протянула тому, что справа свёрток, привязанный к камню, который он тут же зашвырнул в реку
– Вот теперь готово.
Мужчины стояли ближе к воде, а женщина посередине, но немного дальше, все трое зачарованно наблюдали за исчезающими очертаниями сына, отца, друга и школьного учителя, которого любят и в эту секунду ждут к скромному ужину.
Внезапно сорвался сильный ветер, слишком суровый даже для зимы, но он не сбил смотрящих с ног, он пронизал их подобно тысяче мечей и одновременно пригвоздил к земле. Не сговариваясь, смотрящие подняли головы вверх. Над кронами деревьев пронеслась огромная птица и камнем бросилась в воду. Плеска не было. Она выхватила из воды свою добычу, бережно опустила её на берег и снова бесшумно исчезла в воде. Смотрящие не обратили внимания на ношу, а продолжали смотреть туда, где исчезла ночная птица. Но над рекой так никто и не появился. Их внимание привлекли тонкие столбики камыша. Почему растение шевелится, ведь ветер стих совсем? В густых зарослях вырисовался силуэт и приблизился. Из воды вышла женщина в тёмном и странном одеянии. Она приблизилась к смотрящим и стала так, что образовался квадрат. Мгновение, и она взметнулась вверх, её длинная юбка-хвост поднялась к небу, широкие рукава, напоминающие крылья раскрылись и светлые руки испустили свет. Из широко растопыренных пальцев излилось три луча прямо на головы парализованных злодеев…
Словно ветер в степи, словно в речке вода,
День прошёл – и назад не придёт никогда.
(Омар Хайям)
Агата жмурилась, пытаясь вернуть отступающий прочь сон. Просыпаться не хотелось до боли в висках. Она высунула из-под одеяла нос, но тут же его спрятала и захныкала. Отопление отключили. «Снова простужусь, это точно. Вот, уже горло болеть начинает…» Она пошарила рукой по тумбочке и нащупала застиранный носовой платок, сморкнулась в него «вхолостую» и принялась выбираться из кокона пёстрой постели. Жмурясь, надела холодные тапочки и, ёжась, натянула полосатый махровый халат. Стали стучать зубы. Дрожа от холода и желания расплакаться, она поставила греться чайник. Стало теплее. Скудно позавтракав, не потому, что не было денег, а потому, что не для кого готовить, она собралась на нелюбимую работу. Кто в такую нездоровую погоду пойдёт в не отапливаемую библиотеку? Абсурд. По дороге Агата прикупила с десяток газет и журналов. Когда начитаешься про войны и другие катаклизмы почему-то становится легче, потому что ты живёшь в относительном мире и достатке, но возникает страстное, оттого и странное, желание оказаться в эпицентре событий, собрать всю мразь в кучу и сжечь, чтобы и пепла не осталось. И в такие мгновения Агата себя боялась. Что-то непостижимо глубоко внутри пробивалось наружу, пугая её. Но это единственное, что позволяло чувствовать себя живой и, как ни странно, нужной.
Наколотив себе горячего чаю, Агата принялась листать прессу. Одна статья заставила обратить на себя внимание в первую очередь. «СОВЕРШИВ ПРЕСТУПЛЕНИЕ ЗЛОДЕИ ПОСЕДЕЛИ». Рядом со статьёй находилось фото двоих мужчин и женщины, и действительно они были абсолютно седыми. Агата принялась внимательно читать статью: угон автомобиля, покушение на водителя, это далеко не весь список злодеяний троицы, как они сами признались, при попытке спрятать все концы в воду, во всех смыслах, какая-то то птица стала метать в них молнии и какой-то ещё несвязный бред… Помимо басни про птичку и седины, которая очевидно появилась вследствие пережитого сильнейшего стресса, они вполне здоровы и предстанут перед судом, от адвокатов они отказались и попросили наказать их как следует…
Агата торжествующе захихикала. Не очень вся эта история была похожа на правду, но так хотелось верить в справедливость. Самое главное, что водитель жив и практически здоров! Вот здорово! Она даже как-то преобразилась от удовольствия.
Сколько себя помнила, Агата была серенькой, даже страшненькой, хиленькой. Пока была жива мама, она как бы тоже была жива и хороша, как все дети. Ей исполнилось девять и мамы не стало. Агата похудела, подурнела и замкнулась. Отец женился снова, и Агата ушла к бабушке, а потом и совсем ушла, чтобы облегчить родным жизнь своим отсутствием. Единственное, что для неё было доступно и желанно – учёба, знания, и она, что называется, «зубрила». Её в школе дразнили «линейкой», потому что она была худой, серой и всегда всё знала. В институте она всегда была сама по себе, но одиночество стало для неё привычным явлением, хотя и не менее болезненным.
Агата пообедала в дешёвом кафе неподалёку, а когда пришло время, вернулась домой, выпив безвкусного чаю с бутербродом, завалилась спать. Ледяная пустота обожгла её и, казалось, прошла целая вечность пока пухлая силиконовая постель насытилась теплом.
– Бр-р-р – Агата перевернулась на другой бок и заснула, вернее, отключилась. Сон вдохновил её своей лёгкостью, и она проснулась.
Прошло всего десять минут. Стало душно, и Агата вышла на балкон. Холодно не было. Было хорошо. Она взобралась на перила и взлетела…
Ух! Здорово-о-о!!!
Агата открыла глаза и улыбнулась. Давно ей такие сны не снились. Она сладко потянулась и почти игриво спрыгнула с кровати. Подогрела воду и принялась искать чай, который приобрела на прошлой неделе.
Тогда она забрела в какой-то магазинчик то ли «Мир Чая», то ли «Чайный Рай»… Она учуяла душистый и немного сладковатый аромат. Ей так редко чего-то хотелось.
«Ага, вот он, милый…»
Как выяснилось, это самый обыкновенный бергамот.
Она бросила щепотку в цейлонский чай и позволила ему настояться. Аромат по убогой кухоньке разлился бархатный…
Примчавшись на работу, Агата принялась снова заваривать волшебный напиток и тихонько посмеиваясь, глянула в зеркало.
«Как я себя запустила» — вдруг осенило смотрящую.
Тёмные глаза глядели из-под выцветших ресниц, волосы разделены на очень неровный пробор и слишком гладко «уложены», а коса-то не совсем «мышиная», как казалось раньше…
При элементарном уходе волосы обещали стать каштановыми, кожу подкремить, глаза подкрасить, а вот губы требуют всего лишь гигиенической помады, не более, просто чтобы не обветривались как сейчас.
Агата впервые в своей «рабочей жизни» объявила «технический (почему-то) перерыв» и отправилась в ближайший магазин косметики, где настигло невыразимое разочарование, так как её денег едва хватило бы на простой (по меркам этого магазина) питательный крем. Агата вжала голову в плечи и покинула торговую точку.
Добравшись до родной библиотеки, она оглянулась. Где-то пахло травами…
Аромат струился из небольшой лавки под названием «Травница».
Еле дождавшись конца рабочего дня, с чистой совестью, Агата посетила благоухающее заведение, где ко всему ещё заваривали чудесный чай из разных трав. Голова пошла кругом от обилия живых запахов. Как обезумевшая, она принялась копаться в сухих семенах, веточках, корочках… Она принюхивалась и выбирала.
Дома из потёртого пакета Агата извлекла несколько мешочков и парочку маленьких пучков. Бледно-сиреневый мешочек с лавандой она повесила на люстру в комнате, и ещё один, поменьше, положила на тумбочку у кровати. Вместо букета на кухне сунула в вазу веничек крымской лаврушки.
Агата взгромоздила на плиту огромную кастрюлю, наполнила водой и включила газ, рядом пристроила греться чайник. Горяченькой водичкой залила тёмно-зелёный порошок с резким запахом, смесь превратилась в кашицу, которую, она старательно нанесла на волосы, заколола их, сложно упаковала в газетную бумагу, пакет и старый платок. В таком головном уборе она должна была пребывать не менее получаса. Это время она провела с пользой: вода в огромной кастрюле уже нагрелась и была разведена холодной в ванне, капнув туда несколько капель грейпфрутового масла, Агата забралась в неё, издав звук похожий на мурлыканье.
Ровно через сорок минут она неохотно выбралась и промыла волосы, дольше их держать было невыносимо тяжело в том коконе. Подушку пришлось застелить широким полотенцем, иначе коричневые струйки, стекающие с волос Агаты, угрожали её батистовой постели. Последнее, что запомнила в тот вечер, как сидела в кровати, расчёсывая волосы и попивая чай.
Она летела со скоростью ветра…
А может, она и была ночным ветром?
Подол её белой просторной сорочки касался верхушек подсолнухов, колосков, фруктовых деревьев, виноградных лоз, камышей…
Она взметнулась вверх и теперь даже верхушки самых высоких деревьев не могли соревноваться с нею…
Агата вскинула руки и завращалась, воздух вокруг принялся свистеть, прямо как вьюга, она рассмеялась, но внезапно затихла с ощущением, что допустила бестактность.
Агата снова вернулась к камышам и колоскам, и принялась выделывать воздушные вензеля, едва касаясь кончиком подола верхушек растительности…
Затем летящая приблизилась к лесополосе и помчалась вдоль неё, уж очень хотелось знать свои возможности (это я о скорости)…
Забавной показалась мысль, что возможности эти либо не ограничены, либо она просто ещё не достигла предела!
Навстречу, создавая точно такой же свист, летело что-то тёмное…
Агата выставила руки вперёд в попытке «притормозить», но ничего не вышло, свернуть с горизонтали тоже не получилось, наоборот, казалось в силу вошло магнетическое притяжение.
Наконец тёмное приблизилось и рук Агаты коснулись точно такие же, их пальцы сплелись. Прямо на неё глядела кареглазая женщина с улыбкой в глазах. Двое словно застыли в воздухе. Над полем стояла безветренная ночь.
«Ты кто?» — спросили изумлённые глаза Агаты
«Можно сказать, что я — это ты» — усмехнулась та, что напротив и продолжила вслух.
– Ты почему в светлом?
– Я не собираюсь облачаться в чёрное и летать на метле! – Агата вздёрнула подбородок – У меня светлая душа!
Собеседница подавила смешок, как показалось Агате
– Никто тебя об этом не просит. Мы одеты в цвет ночи, это камуфляж, но он не чёрный – она отрицательно покачала головой – Разве ты не знаешь, что ночь переливается всеми оттенками синего? Летом она, например тёмно-фиолетовая, как шелковица… ты не встретишь ни одну из нас с чёрными волосами и чёрными глазами, это верный признак обмана, так уж повелось, что аэры большей частью тёмно-каштановые и кареглазые…
– Аэры? – женщина кивнула
– Аэр – воздух, и мы воздушные… Меня зовут Марта.
– Агата – Марта кивнула
– Добро пожаловать. Долго же ты… училась летать
– Я… что? Фу, — сказала Агата себе – присниться же такое
– Ты та, которая никогда не спит – подсказала Марта — Знаешь, что такое астральная проекция? – Агата кивнула
– От латинского «выбрасывание вперёд». Математический термин, связанный с операцией проектирования, или ещё говорят проецирования, для изображения пространственных фигур на плоскости или иной поверхности. При этом различают центральную, параллельную и ортогональную. Помимо этого имеются специальные виды проекции на плоскость, например, стереографическая и картографическая – она перевела дыхание — В психологии этот термин означает склонность всякого человека воспринимать и представлять мир и других людей сквозь призму своих проблем и особенностей: потребностей, интересов, представлений, личностных черт, психического состояния и т. д. Человек всегда невольно «проецирует» содержание своего внутреннего мира на собственные впечатления о внешнем мире. А ещё проекция как механизм психологической защиты.
– Ух, ты! – невольно восхитилась Марта – ты всё сказала правильно, но то проецирование, которое «переживают» аэры несколько иное. Когда засыпает Агата-женщина, пробуждается Агата-аэра и наоборот. Твоё тело остаётся в постели и часть твоего разума, отвечающая за Агату-женщину, тоже спит, поэтому, днём ты ничего не помнишь, а что остаётся в памяти воспринимаешь, как увиденное во сне, но воспоминания остаются только на первых порах, а так живёшь обычной жизнью, хотя нельзя сказать, что твоя внутренняя сила, твой талант не влияет на тебя, ведь это часть твоей сущности, но только на подсознательном уровне. В полной мере аэра проснётся только, когда ты, так сказать, отключишь «земные функции». Именно поэтому тебе ни в коем случае нельзя употреблять в большом количестве алкоголь и бодрствовать ночами. Где бы ты ни была, что бы ни делала – в полночь ты должна быть в постели, это крайний срок. – Агата кивнула.
– А мои эмоции, привязанности?..
– Всё уходит…
– Даже любовь? – Марта кивнула
– Даже к детям?
– Все, кто спит, и кому нужна твоя помощь с наступлением сумерек и до рассвета нуждаются в твоей любви и заботе, они все твои, одинаково родные и любимые.
– А бывает, что аэры не спасают, не успевают или ещё по какой-то причине?..
– Видела когда-нибудь бледно-розовые лилии? Они расцветают там, куда падает слеза аэры, которая не смогла спасти… Да, иногда это не удаётся. Спасти намного сложнее, чем наказать, поэтому злодеи никогда не избегают наказания, самое меньшее из которых — потерять разум.
– Аэрами стают только женщины?
– Есть и мужчины, но аэро – это большая редкость.
– Почему?
– Вселенская любовь и всеобъемлющая забота более характерна женщине, так как большей частью именно в женщине природой заложен талант материнства, опекунства, заботы…
есть и мужчины, в которых сильно развиты эти качества, на уровне инстинктов, понимаешь, о чём я? Но мужчины-аэро, не так чувствительны ко злу, поэтому более подвержены его влиянию, и намного опаснее, когда принимают ту сторону, так как их невероятно тяжело изловить и практически невозможно уничтожить.
– А чем опасны… лжеаэро?
– Они совершают зло различными способами, но большинство из них охотятся за аэрами, искушают, переманивая на свою сторону, или убивают – Марта помолчала — В особенно страшные грозы с громом и молнией погибают аэры, ставшие на сторону зла – снова помолчала – В силах самой аэры распознать и уничтожить, как ты их назвала, лжеаэро. Но вот как — это уже её решение, универсального рецепта не существует, мы ведь не ведьмы.
Утром Агата как обычно отправилась в ванную, плеснула воды в лицо, увидела себя в зеркале, подпрыгнула и побежала к большому зеркалу в гостиной, там снова подпрыгнула…
– Получилось! Получилось!
Её волосы приобрели глубокий каштановый оттенок с золотистыми искрами. Агата принялась их расчёсывать до блеска и «шелковистости».
Молоденькая девушка шла по шоссе и из глаз её непрерывно лились слёзы. Этой ночью она пришла к неутешительному выводу: людям верить нельзя, даже тем, кого любишь.
«Особенно тем, кого любишь…» — она печально всхлипнула и оглянулась.
Домой бы как-нибудь добраться… Она удрала от своего ненаглядного среди ночи, осознав, что на искусно организованном празднике она не просто гостья, а подарочный торт от горячо любимых друзей. Было чувство, что самые близкие и дорогие попросту и просто так подставили, чтобы поразвлечься. Разочаровавшись во всех и вся, она схватила сумочку и выпрыгнула в окно, благо окно это находилось на первом этаже.
Проезжую часть осветили случайные и далёкие фары. Сзади приближался автомобиль. «Спрятаться? Или не всё в этом мире ещё так плохо?» она рискнула, потому что сил не оставалось. Автомобиль приблизился и остановился, она даже не успела «посигналить». Из темноты салона вынырнуло лицо одинокого водителя.
– Ну, что, милая, заблудилась? – спросил он почти нежно
– Да, похоже – призналась девушка и шмыгнула носом
– Тебе в город? – она кивнула – Садись — он потянулся и толкнул в её сторону дверь. Девушка робко устроилась рядом.
– У меня денег нет, но есть вот это – она протянула ему тоненькое колечко – оно золотое
Хозяин авто улыбнулся и признался:
– Это не совсем то, что мне нужно.
Девушку бросило в жар и в холод одновременно.
Краем глаза она заметила, как замки на дверях защёлкнулись. Приятное лицо молодого мужчины исказилось, и тишину салона разорвал громкий шум дикой музыки и крики «зрителей». Она затравленно оглянулась и «обнаружила» на заднем сидении ещё четырёх мужчин…
– Добро пожаловать, золотце! Мы так тебя ждали… — хохотали они неудержимо, и стало понятно, что компания отравлена каким-то наркотиком.
– Прошу вас, отпустите меня, пожалуйста – отчаянно молила она, сидящего за рулём – я вам не подхожу…
– Ну, что ты, милая, ты прекрасно вписываешься в наше общество!.. – кричал кто-то сзади, когда много рук схватили её и потянули на заднее сидение, а ей казалось, что она падает в бездну. На здравый смысл не хватило сил. Она просила её отпустить, умоляла, потом стала драться, кусаться, царапаться…
Пусть лучше мозг взорвётся в истерике, чем испытать неизбежное… Сквозь собственную беду, девушка услышала, как кто-то крикнул «Ещё одна!».
По дороге к ним приближалась женщина в странном одеянии.
«Автолюбители» затихли и зачарованно глядели на длинноволосую незнакомку. Девушка слабо всхлипнула, пытаясь дышать сквозь сжимающие её горло руки. Слабая связь с жестокой действительностью не дала ей увидеть ту, о ком шла речь. Жертва ещё пару раз всхлипнула и потеряла сознание. Последнее, что запомнила – яркий свет сквозь лобовое стекло.
Она открыла глаза, и уже было утро. Но как-то странно оно выглядело через зарешеченное окно.
– Как дела? – обернулся мужчина в милицейской форме, сочувственно улыбаясь.
– Я арестована? – промямлила девушка в попытке привстать
– Нет, ребёнок – хмыкнул всё тот же человек в форме – ты спасена.
Капитолина гоготнула удивлённо.
– Что там? – поинтересовалась Агата, неотрываясь от книги.
– Слушай – коллега встряхнула газету, чтобы та выпрямилась – «Мы больше были не в силах совершать то, что делали всю свою сознательную жить. Кто может жить так, как жили мы?! Грабить, насиловать, издеваться над людьми? Это так ужасно! И благодаря этой девочке, мы нашли наш путь в жизни! Мы увидели свет и прозрели: так больше жить нельзя! Мы отрекаемся от греха в будущем, и до конца нашего жалкого существования будем искупать то, что совершили в прошлом! Да смилуется над нами Господь» — молодая женщина состроила рожицу — Ага! Ты слышала? Во бредятина!
– Почему же? – Агата потеряла интерес к роману.
– Да ну, придумают всякое нелепое, бумагу только портят – фыркнула библиотекарь.
– А если это правда? И произошло что-то, что остановило их, заставило осознать весь ужас, который они творят, прочувствовать на себе те страдания, что причиняли другим?..
– Послушай, дорогуша, а это не ты ли их на путь-то праведный направила, свет истины помогла узреть? – поинтересовалась Капитоша весело.
– С чего это ты взяла? – почему-то испугалась Агата
– Ты просто так этот стиль здорово подхватила…
– Я идею уловила и вообще… оставь меня в покое, я книгу читаю.
Капитолина подавила смешок, глядя на раздражённую подругу.
«И всё-таки, она какая-то странная, хоть и красивая стала, как ягодка».
Тем ясным осенним утром Агата проснулась и поняла, что в её жизни происходит что-то, над чем она не властна. Словно скольжение, стремительное и необъяснимое, и от холодного воздуха перехватывает дыхание, но другим она дышать уже не сможет, да и не хочет.
И ещё эта фраза засела в голове: «Когда приходит наше время – расстояние не имеет значения».
В результате Агата целый день была на взводе. Да ещё и эти сны волновали, тревожили и заставляли усомниться в собственном душевном благополучии. Почему именно сейчас, когда жизнь её, казалось бы, налаживается? Или это как-то связано… Женщина сорвалась с места, от чего её коллега с перепугу подскочила и выронила газету, которая взметнулась вслед за убегающей Агатой.
Пять куполов – это то, что нужно…
Агата ворвалась в гостеприимные двери собора, запоздало вспомнив, что с непокрытой головой, она кое как натянула ярко-красный шарф. Перекрестилась. Тишина. Никого. Агата приблизилась к алтарю… из глаз потекли слёзы.
«Господи, я пришла, потому что мне страшно. Я боюсь, что душа моя чернее смолы и нет пути назад, что это моя судьба и на милость Твою мне рассчитывать не придётся… Господи, Ты пустил меня сюда… значит ли это, что я ошибаюсь и страхи мои необоснованны? – молящаяся всхлипнула и вздохнула одновременно – Прошу Тебя, убей во мне зло, если надо, убей его вместе со мной…»
Наплакавшись всласть, Агата ушла.
Ушла прямиком к психоаналитику…
Люди судят по внешности – это известно, –
Ибо спрятана сущность от глаз – это так.
(Омар Хайям)
Выйдя из церкви, она прошла немного вниз по улице, и в ожидании зелёного разрешения переходить, подняла глаза вверх прямо на рекламный щит, слоган которого утверждал, что некто решит все проблемы, прямо-таки извлечёт из далёкого прошлого мучающего вас и т.п.
Клиника была не из тех, что частные и дорогущие, а совсем наоборот. Чистенькая, простенькая и какая-то обнадёживающая, или это ей хотелось, чтобы так было.
Спиной к ней стоял высокий мужчина средних лет, опираясь на тонкий зонт, похожий на трость. На нём был отличный темно-синий в полоску костюм и бледно-голубая рубашка. Когда она подошла ближе, разочарованию не было предела. Помимо густой смолянистой шевелюры, он являлся обладателем не менее «жгучей» бороды и усов. Пожалуй, только глаза с хитрой искоркой придавали его лицу привлекательность. А жаль, что он уже не так молод, вздохнула девушка и зашагала дальше по коридору.
Агата заполнила в регистратуре все необходимые бумаги, и её направили к Калиниченко Георгию Александровичу.
– Третья дверь направо. Она единственная без таблички, сегодня поменяют и прикрепят. Там вместо Георгия Александровича, возможно, находится его коллега, очень хороший специалист, можете ему довериться, а если нет, подождите доктора Калиниченко – Агата кивнула и отправилась по указанному маршруту.
Она постучала в единственную дверь без таблички, за которой кто-то буркнул, и вошла.
Высокий мужчина выуживал из сейфа папку с документами.
Агата сразу же узнала бородача с тростью.
– Калиниченко Георгий Александрович? – мужчина внимательно посмотрел на вошедшую — Агата Кувшинкина – она села в кресло у письменного стола
– Матвей Геннадиевич Квитэнь
– Вы… апрель? – изумилась Агата
– Да – Квитэнь улыбнулся и тоже сел за стол, отложив папку в сторону – и в школьном театре в сказке «Двенадцать месяцев» я играл, можно сказать, своего однофамильца.
– Вас в школе, наверное, так и звали – он кивнул
– И в институте тоже – Агата улыбнулась
– А меня в школе звали «линейка» — сказала она и улыбка её медленно растаяла.
– Почему? – удивился Апрель
– Я была очень худенькой, бледной всезнайкой.
– А в институте?
– А в институте вообще никак. Меня там никто никогда и никак не звал. Я училась и всё. Так что, легенда о студенческих годах, как о самых лучших в жизни, так и осталась для меня легендой.
– Почему?
– Я никому и никогда не была нужна, кроме Мамы, но она слишком рано умерла. Отец женился, бабушка при первом удобном случае сбыла с рук.
– Как это? – нахмурился Матвей Геннадиевич
– Я поступила в институт, и она отправила меня в общежитие, хотя ВУЗ был чуть ли не через дорогу. Да я и сама бы ушла. Что тут поделаешь? Если человек не нужен родителям – он не нужен никому.
Психолог вздохнул, а Агата улыбнулась.
– К вам, наверное, люди и с более серьёзными проблемами приходят. А мне просто нужно взять себя в руки и устроить свою жизнь так, как мне этого хочется. Лучше спать, больше есть, следить за своей внешностью и речью, и всё будет чудненько. Правильно я говорю, или это тоже диагноз? – улыбалась Агата, и мужчина стыдливо опустил глаза прямо в густую бороду.
– Честно говоря, никакой я не психолог, я просто зашёл к другу в кабинет за своими вещами.
– А кто же вы? – удивилась Агата
– Я… писатель – признался тот
– Писатель?! – Агата даже привстала с уютного кресла
– Я… простите меня, пожалуйста – начал «обманщик» — не волнуйтесь, я не стану использовать вашу историю… в корыстных целях… — Агата села
– Да используйте, ради Бога, мне всё равно.
После этих слов, она встала и направилась к выходу
– Агата! – выскочил Матвей Геннадиевич из-за несвоего стола – Постойте! – она остановилась, и он положил руки на её плечи – Вы не расстраивайтесь, у вас всё будет хорошо. Вы сильная.
Агата посмотрела на лжепсихолога грустно.
– Моя сила – это моя слабость.
Он отпустил её, и она ушла.
Она не сказала, что хотела и кому хотела. Но, может, это и хорошо, иначе не брела бы она сейчас по тихой улочке, не вдыхала бы пряный запах осени… Ну да ладно. Хорошо то, что хорошо.
Домой она не пошла, решила вернуться на работу. Там люди, поэтому гадость всякая в голову не придёт.
– Агата! – позвал её смутно знакомый голос, когда она была у самых дверей – Агата! – она обернулась и узнала подбежавшего к ней молодого мужчину
– Клим… привет – удивилась она
– Узнала… — улыбнулся буйный блондин – А я тебя не сразу… ты стала такая… такая…. – Агата не облегчила его объяснения понимающим кивком, а лишь переступила с ноги на ногу, сосредоточенно глядя в ярко-голубые глаза — … ты замечательная, Агата, расцвела как экзотическая лилия – слушательница отрешённо кивнула
– Кувшинка, скорее – поправила она, и высокий товарищ улыбнулся.
Клим Хоменко приходился Агате школьным товарищем и являлся её большой и, конечно же, безответной юношеской симпатией.
– Да, Кувшинкина, ты выросла…
– Повзрослела – снова поправила она
– Ну, ты всегда знала больше всех
Агата отрицательно покачала головой.
– Почитать решила? – поинтересовался парень
– Я здесь работаю.
– Да ты что?! — удивился Клим – Я думал, что ты, как минимум, в министерстве каком-нибудь трудишься – Агата печально улыбнулась – Да, не умеют у нас людей ценить…
– Нет, просто даже министерство не сможет уместить всех желающих потрудиться – она продолжала улыбаться
– А чего это мы здесь стоим? Пойдём-ка, посидим где-нибудь, поболтаем.
Агата смотрела секунду, а потом кивнула.
– Да, правду ведь люди говорят – размышлял Клим – есть женщины, подобные цветку: расцветают и благоухают, но скоро увядают. А есть женщины, которых можно сравнить с дорогим вином, нужно время и безупречный вкус, чтобы насладиться потрясающим напитком, почувствовать букет… и время не враг им, а союзник…
Душистый чай стал безвкусным. Интересно долго ли он разучивал эту речь, или на экспромт решился?
– Стоит только чуть-чуть подождать…
– А потом ещё чуть-чуть и изысканное питьё превращается в уксус – отметила Агата, отодвигая от себя чашку зелёного чаю.
Клим поморщился, но всё-таки улыбнулся.
– Надо же у молчуньи оказывается острый язычок! Но красивой женщине можно простить всё!
– Ты как-то странно это сказал, будто себя убедить хотел. Есть вещи, которые простить невозможно и внешность тут не при чём.
– Вот моя невеста мне тоже самое сказала.
– Наверное, перед тем, как ушла – предположила Агата, хмыкнув.
– Откуда ты знаешь? – удивился Клим
– Ни откуда – удивлённо кашлянула Агата – догадалась.
Клим отпустил Агату только, когда она дала согласие встретиться с ним снова. И они встретились. Он встречал её с огромным букетом экзотических лилий, видимо предназначавшихся для того, чтобы поразить воображение бедной девушки, но он жестоко ошибся, у Агаты они вызвали лишь аллергию. Лучше бы действительно кувшинок нарвал.
– Извини, глупо получилось.
– Пустяки, откуда ты мог знать, я и сама не знала.
Клим тут же исправился, закупив дюжину роз цвета венозной крови, при виде которой у неё всегда кружилась голова, но она героически улыбнувшись, приняла этот дар.
На прощание Клим поцеловал нежно и многообещающе Агату в бледную щёку. Она быстро вошла в подъезд, позвонила в первые справа двери, открыла которые стареющая красавица.
– Вам просили передать! – заявила Агата без вступлений
– Кто?!
– Высокий блондин – честно призналась Агата — он не представился.
Женщина приняла букет, отчаянно краснея. Агата улыбнулась и ушла.
Потом друг юности и детства приглашал ещё несколько раз на романтические посиделки, а Агата всё никак понять не могла, почему ей так, как бы это сказать, горизонтально всё, что он ей говорит, как себя ведёт? Может, она как женщина уже нефункциональна?
Пе-ре-го-ре-ла лампочка внутри,
Пе-ре-го-ре-ла яркая любви…
«Аэро! Какая удача!»
«Загадай желание»
«Непременно…»
Они глядели друг на друга внимательно, беззвучными вращениями создавая в воздухе кольцо из тёмных одеяний.
У него такие же рукава крылья, такой же подол-хвост только его одеяние более просторное.
Покружили ещё немного и разлетелись в разные стороны.
Рабочий день по имени пятница приближался своему логическому завершению. Пора домой. Хотя не совсем ещё пора, ещё сорок минут, но уже можно, ведь пятница! Агата уже накинула пальто, разложила всё по полочкам, уже потянулась к выключателю, как услышала знакомый звук, изданный входной дверью. Кому-то срочно захотелось почитать. Вот незадача!
– Добрый вечер – сказал посетитель
– Добрый – ответила библиотекарь молодому человеку – Ищите что-то конкретное? – он кивнул
– Мне нужен учебник по психологии
– Автор? – он отрицательно покачал головой
– Если учебник, я могу посоветовать трёхтомник Немова, там и теория и… — он утвердительно кивнул – Хорошо. Вы у нас не записаны, так?
– Так.
Агата шустренько извлекла пустой бланк.
– Вы здесь будете читать или с собой?..
– С собой – Агата чуть не захлопала в ладоши от радости.
– Ваши фамилия, имя, отчество, пожалуйста… нет, лучше паспорт – из-за спешки она стала сбиваться.
Молодой человек протянул ей паспорт, и она принялась его энергично листать.
– Неужели вы меня не узнали, Агата? – она перестала листать на слове «Квитэнь»
– Матвей Геннадиевич? З-здравствуйте – он кивнул улыбчиво
– Я сильно изменился?
– Сильно – призналась она.
Матвей Геннадиевич подождал пока библиотекарь заперла все двери и, провожая её домой, извинился за то, что сразу не признался тогда, что он не психолог, а Агата вдруг весело рассмеялась, вспомнив, как изливала душу ни в чём неповинному человеку, и ещё потому, что набавила ему тогда из-за бороды, от которой не осталось и следа, лет двадцать, а теперь рядом с нею стоит молодой и очень привлекательный мужчина, и смотрит на неё виноватыми глазами…
И так необъяснимо хорошо ей от этого стало! В результате чего, она пришла к выводу, что к психологу идти ей ни к чему, нужно к психиатру.
Смеющаяся притихла, опустила голову, открыла глаза и улыбка покинула её губы, а сердце просто выстукивало необходимый для существования ритм… Навстречу им шел Клим. Снова с кровавым букетом. Молодую женщину едва не стошнило.
– Здравствуй – он нарочито долго целовал её щёку
– Здравствуй – ответила Агата – знакомьтесь: Клим Александрович Хоменко – Матвей Геннадиевич Квитэнь.
– Очень приятно – ответил последний
– Очень – солгал Клим и Месяц Апрель поспешил попрощаться.
Агате стало плохо и розы здесь не виноваты.
– Спасибо за цветы, но мне нужно домой, что-то не здоровится мне.
– Что у тебя болит?
– Да нет, ничего конкретного, просто общее состояние не очень.
– Конец недели… оно и понятно – Агата кивнула, вздохнула и отступила на шаг, готовясь к побегу. Как вдруг Клим схватил её за плечи и его язык невообразимым образом ворвался почти в самое горло. Вот гадость! Кошмар и ужас! Её и так тошнит! Да как же так можно и без подготовки, без предварительной беседы?! Гадость. Кошмар и ужас.
Агата уронила цветы. Клим отпустил её.
– Прости за эгоизм – вдруг пробормотал он
– Мне пора – она развернулась и пошла прямо по венозным розам.
Клим схватил за руку уходящую.
«Как она может оставаться такой равнодушной?!»
Он снова развернул её к себе. Они секунду молча смотрели друг на друга, и Агата отрицательно покачала головой.
– Почему? – спросил он, севшим от внезапного разочарования голосом
Она разжала его руки и отошла.
– Значит, я тебе не подхожу, а другие подходят?! Они лучше меня?!..
– Когда-то подходил, но ты не хотел. Теперь не хочу я. – Агата собралась уходить, как Клим завопил:
– Да ты… ты… — она знала, что он это скажет, Клим совсем не изменился, так и остался самым красивым мальчиком в классе, и ни одна девочка ему не отказывала… испортили ребёнка – Линейка!
Агата тихо рассмеялась.
– Ты знаешь, мне всегда нравились линейки больше, чем транспортиры и треугольники. Линейка — прямая, без ужимок, изворотов и тёмных углов.
На этот раз Агата ушла, и сделала это с огромным удовольствием.
Весь следующий день, а потом неделю, и вторую тоже, хотелось видеть апрельского Матвея, но после той встречи с нелепым Климом он не появлялся. Грустно было так, что хотелось носить черное.
– Агата! – позвал кто-то, когда она повернула ключ в замке родной библиотеки – У вас что-то случилось?
– Почему вы так решили, Матвей Геннадиевич? – удивилась она
Он глянул на неё тревожно:
– Вы в чёрном – Агата улыбнулась
– Вы плохо изучили психологию, человек надевает то, что хочет и когда хочет и, кстати, это не чёрный, а тёмно-тёмно синий.
– Цвет зимней ночи?
– Да, — удивилась Агата – зимней ночи без снега – Матвей кивнул
– Здравствуйте, Агата – вспомнил он, что не поздоровался
– Здравствуйте – улыбнулась она
– Вы уже домой?
– Да, сегодня у нас короткий день.
– У вас планы на сегодня?
– Да в общем-то… хотела посетить новую выставку
– Вы… — робко начал Квитэнь
– Если вы не заняты ничем особенным, составьте мне компанию, конечно, если живопись вам интересна…
– Да, конечно же… — обрадовался Матвей – очень.
– Спасибо – Агата облегчённо моргнула
– Вам спасибо – выдохнул Матвей.
Выставка была достаточно увлекательной, как для Агаты, так и для Матвея. Молодая женщина молча рассматривала полотна, затем высказывала своё мнение, а её спутник не сводил глаз с единственного и самого потрясающего произведения искусства, какое он видел в своей жизни и имя ему «Агата».
– Агата, вы голодны?
– От чаю не откажусь – она улыбнулась, и Матвею захотелось петь.
Они забрели в какую-то невероятно уютную кафешку, светлую и тёплую, устроились у самого камина, заказали по чашке чаю и… практически весь вечер провели в молчании.
И почему с одним человеком ты мучительно придумываешь тему для разговора, лихорадочно подыскиваешь нужные слова, а с другим попытка заговорить была бы крайне неуместна? В этом нет необходимости. Ты знаешь, чего хочет он и он угадывает каждоё твоё желание, когда оно только формируется в таковое. Ирония? Фантастика? Агата улыбнулась своим мыслям.
– Вот он, мой дом родной – она кивнула в сторону здания, ничем не отличающегося от других, но особенного с этого дня для Матвея.
– У меня по дороге возникла своеобразная теория… — Агата посмотрела на Матвея внимательно – Замечали ли вы когда-нибудь, что с одним человеком мы мучительно придумываем тему для разговора, лихорадочно подыскиваем нужные слова, а с другим попытка заговорить была бы крайне неуместна? В этом просто нет необходимости. Ведь мы точно знаем, чего хочет он и он угадывает каждоё ваше желание, когда оно только формируется в таковое. Что это? Ирония? Фантастика?
– Фантастика… — пробормотала Агата ошеломлённо
– Или судьба? – прошептал он, пропадая в её глазах
«Или судьба» — ответили её губы
– Который час ты знаешь?! – рявкнул кто-то с балкона
– Десять, по-моему… — ответили снизу из темноты
– Ага, только это было час назад! Марш домой! – раздался робкий «чмок» и в свете подъезда мелькнула молоденькая девчушка
Агата и Матвей улыбнулись друг другу. Он поцеловал её руку, а ей показалось, что совсем не этой части её тела ему хотелось коснуться губами.
Агата вошла в квартиру, и в груди шевельнулось что-то, и она прошептала его имя. Раздался телефонный звонок.
– Слушаю
– Когда мы увидимся снова?
– Я работаю до шести.
– В шесть у библиотеки или в семь, где скажешь
– В пять в нашем кафе – он секунду молчал
– Я бы хотел поцеловать не только твою руку…
Они неспешно брели по осеннему парку. Верхушки берёз горели в заходящем солнце ярким золотом. Интересно, почему только берёзы и почему ярко жёлтым светом, ведь они ещё совсем зелёные?
– А я умею предсказывать будущее – вдруг вспомнил Матвей
– Да ты что! – улыбнулась Агата – Только у меня нет монетки, чтобы позолотить тебе ручку, гадалочка
– Ну, я пока не собираюсь покупать себе хрустальный шар, так что ничего страшного – они улыбнулись друг другу, и Матвей протянул к ней руки, Агата ответила тем же, и он присмотрелся. Она улыбалась иронично. Просто ей было приятно, что от его рук исходит тепло и сила.
Матвей внимательно глядел на тоненькие линии, как вдруг резко побледнел, и Агата инстинктивно сжала руки в кулаки. Она запоздало вспомнила, что с гаданием не шутят, да она и не думала, что Матвей действительно там что-нибудь увидит. Молодой мужчина внимательно посмотрел на спутницу.
– Не надо ничего говорить.
– Но то, что я видел…
– И ты не думай об этом, мысль материальна, выброси это из головы и ничего не произойдёт.
– А если…
– А если и случиться, значит, так должно быть.
Матвей отпустил её руки, но краски ещё не скоро вернулись к его лицу. Откуда ей было знать, что там он увидел своё будущее.
«Как всё надоело… так обидно… так обидно! Неужели они не видят, что я ни в чем не виноват, что меня подставили? Я никогда бы на это не пошёл, никогда. Я не делал этого, как они не понимают?! И её больше нет, а без неё и смысла оставаться тоже нет. Я был нужен только ей»
Гравий заскрипел и бросился вниз. Молодой мужчина набрался сил и всмотрелся в бездну. Страшно. Он сделал шаг вперёд…
Но ничего не получилось, почему-то. Ещё шаг. Ничего.
– Да что такое?! – он резко обернулся и застыл, глядя в темные улыбающиеся глаза.
Женщина склонила голову на бок и подмигнула парню.
Краем глаза он заметил, что кончики пальцев её тонкой руки, которой она его держит, светятся.
– Вы кто?
Женщина улыбнулась.
Послышался шум и он огляделся. Огромная фура притормозила рядом с ним. Как он оказался на дороге?
– Эй, парень! – в окне необъятной машины появилось лицо водителя – Куда направляешься?
– Домой – пробормотал удивлённый путник
– Давай подвезу, а то боюсь заснуть за рулём, у меня так друг чуть жизнью не поплатился – парень забрался в машину и захлопнул дверь – вот так погиб бы, если бы не вспышка яркого света прямо в лобовое стекло.
– Встречный автомобиль?
– Не-а, в том то и дело, что на трассе он был абсолютно один.
Молодые люди, прогуливаясь по парку, забрели в старинный собор, на территории которого находились могилы основателей города, известнейших исторических личностей.
Матвей коснулся рукой одной из каменных могил, и в глазах его отразилась болезненная жестокость… нет-нет, не так! Глаза его наполнились жестокой болью.
– Раньше я и представить не мог, что можно остаться одному на всём белом свете и продолжать жить.
Агата вздохнула.
– Они думают, что там всё заканчивается, но они жестоко ошибаются, там, всё только начинается – молодой мужчина выпрямился, не отрывая глаз от камня, обросшего мхом – когда-то у меня было всё и все…
Агата не решалась задать вопрос, не нужно, он сам расскажет, если захочет.
– Я никогда не знал отца, так уж вышло, но мать ни в чём не виновата и я ей это говорил сотни, тысячи раз, но он всегда, жила так, словно просила у меня прощения за это и что-то ещё, о чём я никогда не узнаю. И умирая, тоже просила, а я не мог простить себя за то, что не успел тогда и потерял и мать и брата. Они ушли, а я остался. Для них всё закончилось, а для меня только начиналось. Пришлось жить по-другому, привыкать, адаптироваться, смиряться… Знала бы ты, моя милая Агата, как я ненавижу это слово «смирение», но ничего другого мне не оставалось. Чтобы не сойти с ума, пришлось смириться…
– Я знаю, что такое терять, знаю, что такое смирение… — Агата прижалась к Матвею, а он знал, что ей ничего объяснять не нужно.
Не доходите до обмана,
Не обещайте мне весь мир!..
Чёрная тень метнулась в сторону реки, но было уже поздно, аэра всё поняла.
– Марта, как это могло случиться с тобой?
– Со мной ничего не случилось, я эволюционировала и всё! Ты даже не представляешь, какие возможности приобретаешь с развитием. Единственное, чего лишаешься – ограниченности! Ты ничего не забываешь, ты больше, чем человек, который умеет летать! Ты прозреваешь! Ты знаешь, что умение «летать» передаётся по наследству?! Да, от матери к ребёнку, а от отца, через два поколения и то, только когда у аэро родится дочь, а у неё сын, а потом снова, через два, только через мать и так далее… Мамочка, спасибо тебе за это! Это потрясающе! Делай, что хочешь, живи, как хочешь, никто тебе не указ, ничто тебе не закон! – расхохоталась черноволосая Марта
– Ни смысла, ни шанса – произнесла Агата, и Марта дёрнулась, предчувствуя неизбежное…
Прогремел гром, и Марта исчезла в ярком всепоглощающем свете, посланном Агатой. В ярком свете исчезает всё, что было, что есть и, что могло бы быть. Вот так и сейчас Агату посетило далеко не аэрическое чувство сожаления о содеянном.
Тьма вокруг Агаты пришла в движение, переливаясь вспышками цветных искр. Ночь обратила свои цвета, всё, что было светлым, стало тёмным, что было ярким – потускнело, незаметное проявилось в необычайной смене цветовой гаммы. Может быть, ночь утешала её, а, может быть, и наоборот, подсказывала, что всё совсем не такое, каким кажется, что чёрное легко может оказаться белым, а то, чего вроде бы не существует, находится совсем рядом, и если ты его не замечаешь, совсем не значит, что его нет.
Радуга растаяла в тёмно-синей бездне, и ночь снова обернулась в тайну и безмолвие, Агата поспешила в ней раствориться.
Посмотри в глаза мои
Окунись в тепло любви
Золотистым светом их
Напои мечты свои…
Агата повернулась к Матвею.
Нужно было прощаться. Даже сердце заныло, так не хотелось отпускать его.
Она нервно улыбнулась, набрала в лёгкие побольше воздуха для последнего на сегодня рывка.
Матвей коснулся её щеки, и Агата замерла, ошеломлённо глядя в тёмные глаза. Он обхватил её лицо обеими руками, и она зажмурилась от счастья. Матвей нежно поцеловал её в щёку, и Агата вздохнула. Он запустил руки в её волосы и коснулся губ, словно вдыхая в неё свою любовь. Агата обхватила его запястья, скользнула до плеч, и, когда он с силой прижал её к себе, провела руками по его сильной спине…
Нет, она его сегодня не отпустит, да и, вряд ли вообще когда-нибудь сможет.
Агата высвободилась из его объятий, и крепко ухватившись за запястье мужчины, повела за собой. Лицо Матвея просияло.
Утром Агата проснулась в незнакомом ей состоянии… зацелованности. И кто-то всё ещё продолжал её целовать. Агата «мукнула» и уткнулась в тёплую грудь Матвея.
– Му-у – передразнил он – я тебя уже пол часа расцеловываю изо всех сил, а ты мне «му»?
– Чего изволите? – сонно улыбнулась Агата
– Я изволю сделать у тебя ремонт, только без обид – предупредил он – я отлично делаю ремонты – успокоил её любимый мужчина
– Какие обиды! Спасибо тебе и удачи в исполнении желаний! – улыбалась молодая женщина
– Но… — он сделал загадочное лицо – я не могу работать бесплатно – он поцеловал её розовую щёку – вот не могу и всё – Агата захихикала
– Какой же ты корыстный!
– Какое тонкое наблюдение – пробормотал он, и Агата ещё больше рассмеялась, когда они принялись перекатываться с одной стороны на другую.
Некоторое время спустя, они позавтракали и принялись за работу.
Пока Агата убирала все вещи в коробки и пакеты, Матвей съездил в магазин и купил всё необходимое для ремонта и прихватил сменную одежду.
Матвей надел рубаху, подкатил джинсы, смастерил для себя и Агаты защитные головные уборы из средства массовой информации бумажного образца.
Дёрнув за старинные обои у самого потолка, он отвернулся и зажмурился, стена под бумажным покрытием разразилась пылью и мелкими кусочками штукатурки. Агата благоразумно спряталась за спину Матвея, уткнувшись в неё носом.
– Эй, кто там, а ну выбирайся из подполья! – прикрикнул Матвей через плечо, когда пыльные брызги осели.
– Не могу – прогундосила Агата, вцепившись в его рубаху – думаю, здесь мне будет лучше…
Матвей тихонько рассмеялся и продолжил анти-бумажную кампанию «Прощайте обои – да здравствует ремонт!»
Ночевать они поехали к нему, где долго сидели над образцами филёнок и обоев, определяясь с выбором. Когда дошли до мебели, Агата запротестовала и заявила, что у неё достаточно денег, чтобы купить себе всё необходимое. Она ведь так долго ничего себе не покупала, и деньги лежали мёртвым капиталом. Недостающую сумму, она собрала, отыскав фирму, которая торгует подержанной мебелью и «сплавила» свою несколько дешевле, чем нужно было, зато они забрали абсолютно всё. Довольная Агата прикупила диван, несколько кресел, изящный кофейный столик, платяной шкаф, маленький комод и зеркало во весь рост. Матвей приволок телевизор и магнитолу, отвечая наглостью на протесты любимой женщины.
Примерно через неделю, квартира преобразилась, и на балконе расцвели цветы.
На выходные Матвей уговорил её поехать на дачу, дескать, на травке «поваляться», у камина «поболтать», а по возвращении в апартаментах Агаты обнаружились новые кухня и ванна. От увиденного у хозяйки слегка подкосились ноги.
Зима.
Укутаны в меха
Снегов
Леса, поля…
И реки
Заключены в объятья холодов…
Приближался Новый Год.
И последние две недели Матвей и Агата скрытничали друг от друга, придумывали повод отлучиться на некоторое время, чтобы посвятить себя поиску подарков, хотелось подарить любимому что-то особенное…
– Агаточка, девочка моя, поедем вечерком, у меня выяснялки в издательстве намечаются, так что сама понимаешь…
Агата, конечно же, поняла. Да ей тоже не помешает часок другой повозиться с оформлением подарков.
Когда пришло время, Агата уже ждала Матвея в полной дорожной готовности. Они весело забросили сумки в багажник и плюхнулись в уютный салон авто. Скоро они прибыли на дачу.
Агата радостно улыбнулась. Она здесь была всего один раз, когда Матвей тайно преобразил её ванную, а теперь была счастлива снова вернуться в это прекрасное место. Роскошный сад был щедро усыпан недавним снегом, и он таинственно переливался всеми оттенками синего и даже красного, золотого, серебряного и ещё несметным количеством праздничных цветов.
В доме горел тусклый свет. Свет? Откуда?!
Матвей загадочно улыбнулся и пригласил её в дом.
О Боже…
Она словно попала в зазеркалье, параллельный мир, да нет, зачем же, она просто спит, в машине заснула…
Сказочно нарядная ёлочка упиралась пушистой верхушкой в идеально белый потолок, кроны её подмигивали мириадами огоньков, и улыбалась пухлыми, словно щёки младенца, боками разноцветных шаров. В камине возмущалось вишнёвое полено. А Агата перестала дышать, чтобы не спугнуть иллюзию счастья.
– Ты молчишь? – Агата кивнула, а Матвей улыбнулся – ты освойся тут, а я скоро буду – он поцеловал её в лоб и вышел.
Под ёлкой было множество подарочных коробочек разных размеров. Глаза Агаты светились детским любопытством. Улучив момент отлучения Матвея, она крадучись пробралась к ёлке и извлекла из ярко-красного рюкзачка несколько своих подарочных коробочек.
– Твоя блузка напоминает мне летнюю ночь – Матвей повёл рукой по хлопковому рукаву цвета спелой шелковицы
– Ты читаешь мои мысли… — удивилась Агата, уже в который раз – Я именно поэтому её и купила. А твоя – после секундного созерцания любимых глаз, добавила она – напоминает мне фисташковое мороженое.
– Можешь меня облизать, если хочешь – Агата ахнула, словно уличила его в пошлости и рассмеялась вслед за Матвеем.
Новогодний стол, устланный белоснежной скатертью, был уставлен всевозможными яствами, собственноручно приготовленными Матвеем. Пригубленное шампанское весело пузырилось в бокалах, комната таинственно мерцала, наполненная мягким светом множества свечей, в камине уютно потрескивали ароматные поленья, ёлка всё так же сказочно переливалась всеми цветами радуги. В загородном домке пахло хвоей и счастьем.
Двое в окружении распакованных подарков, сидели, крепко прижавшись друг к другу. Им не нужны бурное веселье и всенощные празднества, им было потрясающе хорошо сейчас, здесь, вместе. Часы тактично тихо пробили половину первого. Агата, уютно устроившись на груди любимого, тихо спала. Матвей тоже не долго бодрствовал. Глядя в камин, он улыбался, размышляя об их будущем.
Как изменилась его жизнь с появлением Агаты!
Он никогда её не обидит.
Он никогда её не отпустит.
Матвей, всё так же улыбаясь, погрузился в волшебный и таинственный мир незапоминающихся снов.
Журчание воды,
Покачивание ветра,
В уютном гамаке
Я вижу сны про лето…
– Моё любимое время… — пробормотал Матвей, разглядывая стайку взметнувшихся в небо голубей
– Ты любишь лето? – поинтересовалась Агата, зачарованно глядя на молодого мужчину.
– Я люблю конец лета. Именно в этот период, переломный, когда воздух тёплый и душистый, а море просто сказочное… — он резко опустил голову, глядя на любимую – Поедем в Крым! – Агата хотела возразить, но он не позволил – Просто скажи «да» и ты не пожалеешь, обещаю.
Глаза его так и сияли, от внезапно осенившей мысли, что Агата была не в силах ему отказать.
К морю! В любовь! За счастьем!
Завидев аквамариновую полосу, по которой скользили крошечные яхточки, Агата и Матвей с разбегу влетели в гладкую и солёную поверхность. Хрустальные брызги разлетелись в разные стороны.
Агата всё никак не могла добраться хоть до какой-нибудь глубины, море выталкивало её на берег, а она боролась с небольшими, но сильными волнами. Матвей мокрый и потрясающе красивый, схватил бедняжку за руку и потащил за собой в море, и оно перестало сопротивляться. Они крутились, вертелись, прыгали, издавая при этом какие-то немыслимые вопли, а потом принялись безудержно целоваться, словно только что узнали, что есть такое замечательное времяпрепровождение. В тот момент Матвея посетила удивительная мысль, что на самом деле ему всё равно, что тогда её руки рассказали о нём, о том, что их ждёт. Совсем не обязательно, что это произойдёт, а если и так, не имеет значения, что будет потом, важно, что было и, что есть сейчас. Счастье.
«Злобное существо! Ты не сын мне больше!!!» — голова разрывалась от крика. И не играет роли, что уже никто на него больше не кричит, и что её уже давно нет, а голос этот только дай повод взорвёт его сознание. Он и сейчас его мучит и уничтожает. Что же он сделал не так? Ах, да! Ей нужны деньги, ей они всегда были нужны. «Ты никуда не годишься, жалкий урод!!!!» И ему приходилось доказывать, что годится, что если надо, он согрешит, совершит самое страшное зло, лишь бы она замолчала, хоть на час, хоть на минуту… Посеревшие от отчаянной злобы глаза болезненно вглядывались в темноту. «Я докажу, вот только кто-то должен же быть…»
По мокрому асфальту простучали две пары каблучков.
– Куда теперь?
– Прямо
– Ничего не вижу в темноте…
– Да ладно, я и при дневном свете без линз не обхожусь
Подружки сильнее прижались друг другу, старательно прячась под зонтом от мелкого дождя.
– Что там такое? – спросила та, что не видит в темноте
– Где?
– Здесь – ответил кто-то рядом
Девушки дружно ахнули.
– Мне нужны ваши деньги – сказал неизвестный любезно
– У меня только пять гривен, если вас это устроит… — девушка с линзами пробормотала испуганно
– Да ты что?! – возмутилась другая – А ну иди от сюда! Денег ему надо, сам лоб два метра… а ты работать не пробовал?! Совсем уже обнаглели, бездельники!
Мужчина второй раз просить не стал и, пока одна возмущалась, захватил другую, касаясь её горла чем-то холодным и острым и совсем не похожим на нож.
– Да что ж ты делаешь, гад! – завопила неугомонная – подавись ты этими бумажками! – она стала рыться в сумочке – неужели жизнь человека теперь ничего не стоит?!
– А мне уже не нужны ваши деньги, а вот проучить вас не помешает – девушка перестала кричать, вглядываясь в темноту и, ей показалось, что злодей улыбается.
Вспышка молнии выхватила лица мужчины и женщины, и смотрящей стало плохо: мужчина действительно улыбался, а у шеи подруги сверкнул шприц, самый настоящий медицинский многоразовый и пустой.
– Э-эй парень, – пробормотала она ошеломлённо – что тебе надо? Мы же тебе ничего плохого не сделали?
– Вам всем нужно промыть мозги, самки безмозглые. Думаете, всё сойдёт с рук? Всё обойдётся, только потому, что у вас милые улыбки и лживые глазки? А потом вы вздумаете родить ребёнка, и ни в чём неповинное существо будет всю жизнь жить в аду вашей «любви» и «ласки»? Уродовать детей и издеваться над ещё не сформировавшейся личностью, превращая его в монстра, мстительное и жалкое чудовище!.. Смотри! Смотри, как я расправлюсь с твоей подружкой! Немного воздуха в вену и ты уже никому не причинишь зла! Слышишь ты?!.. – он орал девушке прямо в ухо, и она уже почувствовала, как игла прокалывает кожу
Жертву била дрожь и она не могла понять, почему её лучшая подруга стоит и заворожено смотрит на её потенциального убийцу и слова не говорит, и не пытается ей помочь.
– Нет!!!! – закричала она
– Нет!!!!!! – ещё громче взвыла её подруга – Помогите!!!!!! – злодей жутко рассмеялся
«Неудачное место» — подумала аэра, ведь существовала опасность повредить жертву – «Нужно было подойти сзади»
Время размышлять прошло – нужно действовать.
Агата неслышно скользнула вниз прямо за спиной, просящей о помощи. В руке сверкнула молния.
За спиной злодея мелькнула такая же. Агата вгляделась. Аэро уже накрыл голову злодея светящейся ладонью.
«Что он делает? Близкий контакт убьет его…»
Агата тем временем занялась жертвами, обе развернулись и спокойно ушли прочь. Вскоре они удивятся, почему так долго добирались домой.
Аэро убрал руку, и злодей замертво рухнул на мокрый асфальт.
«Зачем»
«Его не спасти»
«Теперь да»
«Он безнадёжен, жить ему нельзя»
«Не тебе решать»
«Ты поймёшь, когда придёт время»
– Агата-Агата – позвал Матвей
– А? – откликнулась она, не отрываясь от его «рукописи»
– Ага… Агата – дразнился он – Гуся-Агуся…
– Не балуйся – всё ещё увлечённая романом, ответила Агата
– Агу-агу – позвучало у самого её уха; она резко повернулась и поцеловала его в губы, тот удивлённо заморгал
– Не перестанешь дразниться, буду звать тебя «Мотей» — пригрозила она, и мужчина недовольно поморщился.
– Вот, и этой женщине, я готов сделать предложение, отдать всего себя во власть её маленьких ручек…
– Что ты собираешься – равнодушно спросила Агата, скользя по чёрным значкам сосредоточенным взглядом.
– Агата, будь моей… — произнёс Матвей серьёзно
– Я и так твоя – Агата внимательно посмотрела в любимые глаза
– Возьми меня в мужья, ну, пожалуйста – улыбнулся он
Агата глядела на него, неморгая и недыша, затем моргнула, вздохнула коротко и почти равнодушно сказала
– Да пожалуйста – и опустила невидящий взгляд в книжные строки
Матвей вскрикнул победно, подпрыгнул и бросился на будущую жену, невинно валявшуюся на диване.
Они были так счастливы… так сказочно счастливы!
Агата взглянула украдкой на Матвея. Казалось, луна приблизилась нарочно, чтобы подслушать их безмолвную беседу. Лунный свет запутался в его чёрных волосах, и Агата, проследив за лучом, «ахнула». Матвей в ту же секунду обратил на неё взгляд чёрных как отчаяние глаз…
Мягкий порыв ветра и Агата исчезла.
Да, он позволил себя «увидеть».
– Агата, да что с тобой происходит – нахмурился Матвей
– Ничего – дёрнулась она
– Так, сейчас же ты мне всё расскажешь – приказал он, и глаза жены удивлённо распахнулись
– Я «расскажешь»? – он удивлённо кивнул – Я? Это ты ходишь рядом, а сам летаешь где-то очень далеко. По-моему это тебе есть что рассказать.
– Я от тебя ничего не скрываю – честно признался Матвей, но в груди что-то сжалось, словно он нагло ей врал.
– А я думаю, что с тобой всё-таки что-то происходит – упорствовала Агата, а мужчина никак не мог разобраться с тем, что сейчас чувствует, вернее не мог понять, почему это чувствует.
– Может быть, это и происходит, просто я этого не заметил, но в любом случае, я не хотел тебя обидеть – он произнёс это так, что сердце Агаты ёкнуло, и чего это она так набросилась на мужа?
– Да я и не обиделась, просто переживаю за тебя. Ты – смысл моей жизни, и это не романтические бредни, а жестокая правда – Агата улыбнулась.
Матвей обнял жену.
– А ты — моё счастье, и я так тебя люблю, что порой становится страшно – Агата хотела что-то сказать, но Матвей только крепче прижал её к себе – единственное, что может заставить меня страдать по-настоящему – жизнь без тебя.
Агата сглотнула, подавляя подступивший к горлу комок.
– А я и не собираюсь… без тебя жить – произнесла она, борясь с назревающими слезами – Бесполезно, всё равно не смогу… я жду ребёнка
Матвей даже слегка пошатнулся от жестокого потрясения, отступив от жены на шаг
– Как ждёшь? – спросил он севшим голосом
– Как все ждут – буркнула Агата, не зная, как истолковать его реакцию
Мужчина коротко улыбнулся, потом снова, затем ещё раз
– Агуся, девочка моя! – закричал он, подхватывая жену на руки
– Осторожно – уронишь! – честно перепугалась она
– Никогда! Ни за что! Ни коим образом!!!! – радовался Матвей, испытывая неведомо откуда знакомое чувство полёта.
Агата гуляла по парку, усыпанному золотом осени. Так чудесно пахло, и молодая женщина радостно вдыхала её, предчувствуя скорую встречу с мужем. Краем глаза она заметила смутно знакомые очертания сидящего на лавочке человека. Агата остановилась и присмотрелась: мужчина был знаком, как говориться, до боли, давней душевной боли.
Недавно мечтательное глаза его сияли ошеломлённо и болезненно, он открыл рот, но словно не решался заговорить с нею.
И только когда она подошла ближе, стареющий мужчина выдохнул:
– Агата?
Последний раз она его видела за день до похорон матери. Он тогда отвёл её к бабушке и сказал, что она поживёт с нею немного, а потом он её заберёт, папочка дорогой…
– Ты помнишь обо мне? Неужели? – холодно поинтересовалась Агата.
– Боже мой… девочка моя
– Твоей девочкой я была, до того как ты меня бросил своей матери. А потом я стала ничья. Слишком долго я была сама по себе, папа.
– Ты так похожа на неё… — продолжал мужчина, словно не слышал её слов.
– О, так ты и её помнишь?! – сарказм жёг ей душу.
– Я даже сначала подумал, что это она, что я сошёл с ума – он печально улыбнулся – я никогда не забывал о… вас
Агата хотела уйти, но отец её остановил.
– Подожди, давай поговорим…
– Мне не чём с тобой говорить – рявкнула она
– Но я просто хочу знать, как ты жила всё это время, мы одиннадцать лет не виделись…
– Ты бы ещё дни и часы посчитал. Ты не имеешь право меня останавливать и спрашивать, как мои дела! Ты потерял его в миг, когда соврал и предал меня и мою мать!
– Я не предавал Иванну – сдержанно заметил он
– Её еще оплакать не успели, а ты женился, значит, у тебя была любовница…
– Подожди, не делай поспешных выводов, позволь мне рассказать, как я жил после её ухода, и как мы жили до этого.
– Мы хорошо жили! А вот после того, что ты сделал – перестали. Сначала она, а потом я. Смерть – это ужасно, а жизнь, в которой ты никому не нужен – бесконечный кошмар! Я не жила, папа, я существовала! Когда ребёнок не нужен родным, он никому не нужен! Никогда! Я только сейчас стала забывать и надеяться!.. Зачем ты здесь?! Неужели я недостаточно страдала?!
Яков глядел на свою дочь и желал себе смерти. Он не имел права так с нею поступать, ведь она не Иванна, она похожа на мать только внешне.
– Даже осуждённые имеют право на слово. Послушай меня, а потом делай выводы – попросил её отец, когда гроза немного утихла.
Он потянул её за руку и усадил рядом с собой.
– Пожалуйста, – попросил он – мне тяжело стоять.
«Какое мне дело до твоей боли? Тебе же до моей нет никакого». Агата упорно не глядела на отца.
– Когда я познакомился с Иванной, ей было примерно столько же, сколько тебе сейчас. Я полюбил её с первого взгляда. Это не то, что было похоже на сказку, это и была сама сказка. Я был уверен, что и она меня любит всей душою. Знаешь, она до последнего дня своей жизни выглядела очень молодой и безумно красивой. Да, безумно… Иванна была совершенно особенным человеком, идеальное сочетание матери и жены, друга и любовницы… милая, заботливая, весёлая и мудрая. А когда родилась ты, я стал самым счастливым человеком во вселенной, ведь сбылась моя мечта, моя дочь — копия женщины, которую я любил больше жизни — Яков издал тихий полустон-полувздох; он тоже не решался взглянуть на взрослую дочь – Но в один ужасный день, или ночь, не знаю, случилась катастрофа… Ты пошла в первый класс тогда. Мы всё суетились, пыхтели, ведь наша девочка уже взрослая, в школу ходит… — Яков извлёк из кармана носовой платок, но, передумав, спрятал его обратно – Как-то всё произошло внезапно, как гром с ясного неба. Она была милой и заботливой, но, казалось, что она прилагала огромное усилие, чтобы оставаться такой. А потом она перестала сдерживать себя, словно в неё злой дух вселился, я даже иногда боялся её и, как показала жизнь не зря.
Агата теперь внимательно глядела на отца.
– Она часто раздражалась, кричала на меня, перекручивала мои слова, мгновенно впадала в истерику, стала бросаться на меня с кулаками, а потом просила прощения… И я прощал. Мы даже обращались к врачам, но ничего не помогало, ведь она была абсолютно здорова физически, и что самое невероятное, психически. Да, она проходила все обследования «на отлично», и специалисты только разводили руками. Иванна переругалась со всеми друзьями, иногда даже нападала на абсолютно незнакомых людей… Если бы она меня ревновала, я бы ещё как-то это понял, но не в этом была причина. Это для меня так и осталось загадкой. Единственной, кто избежал её гнева, была ты. Тебя она любила также неистово, как ненавидела меня. Как-то я вернулся домой и увидел её взбирающуюся на перила балкона, я бросился за нею, когда перестала кричать и драться, Иванна мне сказала, что я никогда её не забуду, ведь, когда её не станет, останешься ты, Агата, а ты – это она. Я не знаю, почему в это поверил. А на следующее утро её не стало. Она умерла во сне. Я отвёл тебя к матери, потому что считал себя виновным во всём, что я сделал что-то не так, и раз она и ты одно целое, то и твою жизнь я могу погубить… Но я никогда не был женат, не знаю, с чего ты это взяла.
Яков напряжённо молчал, а Агата вспомнила, как бабушка Леся сказала, что её любимый папочка женится и, что она, его дочь не должна ему мешать стать, наконец, счастливым. И она не мешала.
– Самое удивительное, что она почернела не только душой… — Агата обратилась в слух – волосы и глаза её в один миг стали чернее безлунной ночи.
Агата не понимала, почему стало так жутко. К ним приближался Матвей, и она поднялась.
– Ночь не чёрная, она переливается всеми оттенками синего, а летом она тёмно-фиолетовая, как шелковица…
Яков глядел вслед уходящей дочери, и из синих глаз тихо лились слёзы. Он потерял обеих и никогда и никто их ему не заменит.
Агата с силой обняла Матвея.
– Пообещай – сказала она – как бы у нас ни сложились отношения, что бы со мной ни случилось, ты не бросишь наших детей – муж глядел на неё серьёзно
– Только если ты пообещаешь мне то же самое
– Обещаю.
– Обещаю.
Под ногами переливалось золото, и осенний воздух врачевал душу.
– Подожди, детей? – удивлённо уточнил Матвей, Агата кивнула
– Где один, там и двое, короче, стоит только начать.
Небо грохотнуло, подмигнуло утомлённому по-летнему радостной жарой городу и тепло рассмеялось проливным дождём.
Они весь день пробродили по родному городу и вернулись домой только, когда уже приветливые улицы стали погружаться в чернильные сумерки.
Когда они приблизились к её дому, Агата вдруг остановилась и напряжённо вслушалась в темноту.
«Что?» — спросили удивлённые глаза Матвея
– Там кто-то есть – прошептала она, и сумерки разорвал девичий голос.
– Отпусти! – Матвей рванулся на голос
Прямо у подъезда затевалась какая-то возня
– Помощь нужна, ребятишки?
– Вали от сюда, пока цел, дядя – вякнул кто-то
– Так дело не пойдёт – Матвей схватил кого-то и вытащил парочку подростов из общей кучи, швырнул их на асфальт, а одному особо настырному съездил по челюсти. Несовершеннолетняя громила тяжело свалилась под ноги Агате, которая брезгливо оттолкнула его носком туфли. Пока Матвей приводил в определённое чувство остальных участников мероприятия, тот, что был в первоотлетающих, поднялся и с чем-то тяжёлым в руках направился к Матвею. Агата, улучив момент, подставила ему ножку, тот споткнулся и выронил своё оружие, камень. Агата тут же схватила его и адресовала булыжник прямо ему в затылок. Мальчик-шкафчик замычал что-то нехорошее и упал как подкошенный. Потом приподнялся и завопил «Сматываемся». И молодые люди «смотались».
В руках Матвея осталось только двое: истерически хнычущая девица и полуживой паренёк.
– А с вами что делать?
– Ой, ничего… ой, спасибо вам большое! – взвизгнула она, как поросёнок – они сказали, отдай её нам, а сам — вали…
– А он не отдал, или «свалить» не успел?
– Нет, он хороший…
К этому времени парень пришел в себя окончательно. Матвей поставил его на ноги.
– День, чисто, месяц, год?
– Суббота, 25 сентября 2004 года
– Молодец – похвалил Матвей и хорошенько врезал ему по физиономии. Мальчишка упал.
Агата ошеломлённо уставилась на мужа, девочка разразилась поросячьим визгом пуще прежнего. Матвей наклонился и схватил парня за грудки. Девочка от страха перестала пищать, а Агата схватила мужа за руку.
– Убить его хочешь? – яростно прошептала молодая женщина. Матвей посмотрел на жену, словно опомнился.
– Слышишь меня, желторотик? – обратился он к обморочному существу через мгновение – Считаешь себя достаточно взрослым, чтобы крутить любовь, будь в состоянии защищать и женщину, и свои чувства.
– Давай домой ко мне – сказал он как-то странно жене, словно сдерживал свой гнев, словно если бы он убил мальчика, ему стало бы легче. Абсурд.
Они прошлись немного, сели в такси, приехали домой, а он всё продолжал находиться в этом странном и ужасном состоянии. Агате стало страшно. Они вошла в квартиру. Она закрыла двери на все замки. Он стоял к ней спиной.
– Что это было? – спросила она напряжённо, он не поворачивался. Тогда Агата дёрнула его за руку и, что есть сил, прижала к стене. Матвей даже не сопротивлялся.
– Что это было? – процедила она, силой упёршись рукой ему в грудь.
– Не знаю – соврал он, она это поняла, сердце под её рукой забилось сильнее, нет, не быстрее, а именно сильнее.
– Что будешь делать?
– Просить тебя о помощи – он посмотрел на неё, от черноты его взгляда, у Агаты пошёл мороз по коже.
– Что мне делать? – спросила она
– Будь со мной, несмотря ни на что.
Одно мгновение, мольба в его голосе, испуг в глазах, и Агата с силой обняла его.
Помоги мне, помоги
Обрести покой,
Помоги мне, помоги
Принести счастье в дом,
Помоги мне, защити
Семью мою,
И избавь, и отведи
Беду лютую.
– Понимаешь, там больше возможностей, там такая сила, оглушительная мощь… — Матвей перевёл дыхание, словно чувства переполнили его – Я хотел, чтобы и ты это почувствовала, это ни с чем несравнимо, это больше, чем целый мир!
– Больше, чем любовь?
Матвей словно очнулся.
– Это и есть любовь! Ты больше не испытываешь страха, а чувствуешь, что возможности безграничны!..
Она покачала головой, отрицая его порывы.
– Думаю, тебе лучше исчезнуть, иначе я буду вынуждена… — через силу проговорила аэра, и Матвей увидел, как кончики её пальцев засветились.
Он отстранился.
– Я не желаю тебе зла, просто… — он осёкся, завидев, что в руках Агаты сверкнула молния.
Матвей издал звук похожий на стон и вой одновременно, и исчез.
Агата с силой закрыла глаза. В руках ещё вспыхивали искры губительные и запрещённые. Стиснув зубы, она успокаивала смерч, бушевавший в груди. Он заставил её чувствовать то, что аэра чувствовать не должна и если дать волю, её уже никто и никогда не спасёт. Она не должна позволить себе мстить, иначе погибнет нечто большее, чем просто женщина, которая умеет летать.
Что происходило в их замечательной прежде жизни, было неясно, словно сглазили, говорили одни, да у него другая, утверждали другие. Агата не верила никому, только своим глазам и сердцу. Матвей был так далёк от неё сейчас, так холоден и непредсказуем в своих решениях и поведении. Что не так? Она гадала и не могла понять, первый раз в жизни, она его не понимала и не чувствовала его, как раньше. Версию про другую женщину, Агата отвергла сразу. Что-то изменилось внутри Матвея, что-то в его голове, душе, сердце… где-то там непостижимо глубоко, стало невыносимо темно. И он больше не может найти там себя прежнего и всех тех, кого любил раньше. Скоро нужно будет проститься, если ничего не изменится, если он не ответит на все её многочисленные вопросы.
Нестерпимо больно. Смертельно страшно.
Смерть однажды случиться, моя и твоя.
И душа отлучиться, моя и твоя.
Нас не будет, но в лунном и солнечном блеске
Смерть, как пар, раствориться, моя и твоя.
(Омар Хайям)
– Я хотел, чтобы мы были вместе, чтобы ты и я…
– Здесь нет тебя и нет меня. Аэро отдельно не бывает, а если ты уже не тот… за кого себя выдаёшь – судьба твоя решена.
Аэра подняла руку, и ладонь её вспыхнула.
Он быстро осматривал местность, продумывая план побега. Исчезать было поздно – начался дождь.
Сверкнула молния и аэра прикрыла глаза. Странное оцепенение охватило лжеаэро, он понял, что чувствуют злодеи, когда встречают таких, как она, как он раньше…
Но нужно было что-то срочно предпринять, иначе с первым раскатом грома он перестанет существовать.
– Агата! – воскликнул он – Агуся, девочка моя!.. – женщина ошеломлённо распахнула глаза – ты ведь знаешь, кто я, ты любишь меня, а я люблю тебя! Вспомни, ты и я, наш ребёнок… — он притянул её к себе – ты не сделаешь мне ничего плохого, ты ведь такая хорошая – Матвей поцеловал, и её захватила бездонная беспросветная вращающаяся пропасть, и волосы женщины пронизали чёрные пряди.
Мужчина радостно и дико засмеялся.
– Теперь нас двое! И ты моя целиком и полностью…
Потоки дождя смешались и били в разные стороны. Агата плакала… капля дождя, капля-слеза, капля холодная, капля горячая…
В час, когда было уже поздно для всего, мысль подобно молнии блеснула в затемнённом сознании черноволосой Агаты: прощальный сюрприз…
– Ты будешь смеяться – вдруг весело заговорила она – но у меня для тебя есть подарок
Матвей радостно ухмыльнулся, глядя в её чёрные глаза.
Она протянула к его груди, где сердце билось сильнее, правую руку, а левую к своей и зло улыбнулась.
– Пока – простилась она, и последнее, что он увидел, был яркий свет, в котором исчезло всё.
Раздался сотрясающий душу гром, и их не стало.
Гроза утихла. Дождь перестал.
На этот раз радуги не было. Её вообще не существует. Единственное, что было реально этой ночью, исчезло навсегда.
Она очнулась, словно от пощёчины. По телу рассыпались мелкие колики.
«Фу, надо же такому присниться… Ужас какой, будто она убила Матвея и себя. Кошмар»
Агата повернулась и обняла холодное тело мужа…
– Матвей! Что с тобой?! – Агата вскочила, обезумев от страха
– Агата – простонал он – мне так плохо, жуть приснилась, даже говорить не хочется что…
Он ещё не знал случая, чтобы по чьей-то руке, можно было нагадать себе страшный сон.
Тёмно-каштановые волосы Матвея прилипли к взмокшему от холодного пота лбу, карие глаза болезненно блестели…
– Бог мой, да у тебя температура! – удивилась Агата, прижав ладонь к горячему лбу
– Кажется, горло начинает болеть… — пожаловался он, и жена почему-то улыбнулась
– Вот, что происходит с плохими мальчиками, когда они не слушают хороших девочек и подолгу летают под дождём – Агата и сама не поняла, к чему это сказала
– Я не гулял не под каким дож… — но хорошенькая женщина перебила его
– Смотри мне, если вздумаешь меня заразить… — а сама подумала, что своё уже отболела
– Ты будешь метать в меня громы и молнии? – вдруг предположил Матвей, слабо и как-то горько улыбнувшись. Агата покачала головой.
– Я зацелую тебя до смерти – она тихонько хихикала чайными глазами
– Можешь начинать прямо сейчас, судя по всему, мне не долго осталось
– Ох, какие мы нежные!
– Я понимаю, что для жены большего счастья, чем болезнь мужа быть не может, но ты могла хотя бы не так явно веселиться по этому поводу? – он театрально надул губы
– Сейчас доктора вызову, и он пропишет тебе кучу всяких лекарств… — Матвей застонал
– Я просто чего-то холодного выпил и всё… Сделай мне чаю и дело с концом.
– Нет, нет, нет. Я обязательно попрошу врача сделать тебе укол – Матвей захныкал, а Агата, посмеиваясь, отправилась на кухню, заваривать свой целебный травяной чай. Надо же, «стальной» Матвей простудился!
Почему она этому так радовалась, понять не могла, но было такое чувство, что муж стал ближе и человечней, что ли, словно раскрылся перед нею до конца.
С той ночи они перестали летать «во сне», но души их, словно осветив все сумрачные углы и уничтожив тёмные пятна, пели.
Жизнь тепло и нежно пахнет свежескошенной травой и спелой шелковицей. Искрящийся воздух пронизывают порывы счастья, и любовь наполняет души…
Именно в это время мы получаем благословенное право надеяться…